kshk: (egp tired)
[personal profile] kshk
Избранные места из ЕГПереписки. Мало ли, пригодится кому.

«Синдром бессмертного»

Как ни странно в рассудочном тексте, мне кажется, что лучшей иллюстрацией к тому, о чем хочу сказать, станут цитаты из старого и по-настоящему мудрого Папиного текста. Вот эти:

Все пути начинались от наших дверей,
но мы только вышли, чтобы стрельнуть сигарет.
И эта долгая ночь была впереди,
и я был уверен, что мы никогда не уснем.
Но знаешь, небо становится ближе с каждым днем...
___
И ты можешь идти и вперед, и назад,
взойти, упасть и снова взойти звездой;
но только пепел твоих сигарет – это пепел империй…

Мне кажется, что в последние годы ты начал испытывать беспокойство (страх?) человека, осознавшего первые две строки. Как-никак, примерно полжизни уже за плечами (при нормальном раскладе), а ты как бы все еще не при делах, ничего важного не совершил, гор не свернул, имя не прославил – всё сигареты стреляешь.
Я считаю, что в какой-то момент поставить во главу угла подобные тщеславные устремления – вполне нормально и полезно для тонуса. Если, конечно, они не будут нахуй перебивать вообще все остальное.
Упорство имеет оборотную сторону – идя к цели, откладываешь «на потом» некоторые вещи, которые в данную секунду (минуту, час, месяц, год) считаешь малозначимыми. Как правило, они оказываются связанными с людьми, причем с близкими. С теми, кто, как ты подсознательно уверен, дождется, пока ты пройдешь хотя бы некоторые пути, начинающиеся от твоих дверей, взойдешь, упадешь и снова взойдешь…
Подумай, как иногда нечестно получается: мы постоянно ищем пути компромисса с теми, кто безразличен – коллеги (работать-то надо!), продавцы (нахуя идти на конфликт), пока те, кто рядом, дожидаются толики нашего драгоценного внимания.


Но смотрим далее по тексту. Нас переживет даже пепел наших сигарет – он оставит след для археологов. Нас дождутся дома. Нас дождутся города и веси. Единственное, что не переживет нас, – это мы сами, бля.

Мне кажется, в жизни по-настоящему неповторимо только одно – люди. И только к ним можно не успеть. Потому что этот момент, эта улыбка, эта интонация, это прикосновение, это освещение, этот взгляд, это движение – только здесь и сейчас (извини за обилие фразовых ударений). Их больше не будет никогда – тут смело можно употребить именно это слово.
И очень важно найти какое-то равновесие между большой жизненной целью и каждым моментом, который стоит того, чтобы его весь, до капли, до оттенка – почувствовать и запомнить. Потому что это тоже своего рода – большая жизненная цель, на самом деле. Это охуительно трудно – почти физически ощущать, как уходит время, и как скоротечны мы.

...
Такой «синдром бессмертного» («успею сказать-сделать-обнять потом»), мне кажется, очень опасен.
Ну, и пусть тут в качестве еще одной ассоциативной иллюстрации будет стихотворение Хименеса, которое с юности бьет меня наотмашь каждый раз, как вспоминаю.

Ты меня не догонишь, друг.
Как безумец, в слезах примчишься,
а меня – ни здесь, ни вокруг.

Ужасающие хребты
позади себя я воздвигну,
чтоб меня не настигнул ты!
Постараюсь я все пути
позади себя уничтожить, –
ты меня, дружище, прости!..

Ты не сможешь остаться, друг.
Я, возможно, вернусь обратно,
а тебя – ни здесь, ни вокруг.

...
Конечно, все разные, но некоторые вещи алгоритмичны, и, будучи дефолтно вшиты в подкорку, неизменно приносят пользу. Хотя силы на них уходят, да. Но оно того стоит, мне кажется. Потому что, как бы ты ни был прекрасен сам собою, хоть какую-нибудь часть тебя близкие люди составляют все равно. И без них не можешь быть «завершенным».
То, что ты встретился (или еще встретишься) с каждым своим близким человеком – чудо. Но работа ВЖ закончилась на том, что он устроил эту встречу хитровыебанным путем случайностей. А наша задача – удержать это чудо, в первую очередь, помня о том, что оно таковым является, и постоянно оценивая его важность, постоянно его подпитывая понемножечку – теми самыми «мелочами», которые… ну, ты знаешь.

...
Как ни банально, но все это сводится к «мы все умрем». Конечно, мы рассчитываем жить долго (и счастливо, по возможности), но случиться может всякое. Каждая встреча, каждый поцелуй, каждая болтовня на кухне может по нелепой случайности оказаться последней. И есть огромная хитрость в том, чтобы, на 100 % веря, что это повторится, каждый день рядом проводить, как последний.

Бесстрашие труса

Безусловно, каждый стремится как можно более тщательно обезопасить себя от неприятностей и дискомфорта. Для этого, как и почти для всего, впрочем, есть два варианта – деяние и недеяние.

К деянию относится все, что мы делаем для удержания близкого человека рядом (см. выше рассуждение о поддержании чуда). На это уходит очень много сил.

А вот к недеянию – и тут ты, возможно, удивишься – я отношу желание как можно больше заранее обезопасить себя от дырки в груди (ну, или удара по еблищу). И соответственно – строительство того самого танка, в который абсолютно всем вход воспрещен. О-о-о, я могу представить, сколько на это уходит сил и энергии. Тем не менее, как ни забавно, именно этот путь в отношениях с миром… нет, с отдельными представителями мира, которые к тебе таки умудрились подойти ближе остальных… я считаю путем наименьшего сопротивления.

Наверное, в каждом из нас есть, что мы не покажем никому ни за какие коврижки. И ни на за какие печеньки, кхы. Но заранее определять, что никто не может заглянуть дальше вот этой вот черты, и быть готовым легко расстаться с кем угодно (возможно, в том числе и потому, что он попытается сделать шаг за ограничители) – это не осторожность, а моральная трусость.

Всегда сидеть в танке и тратить силы на его усовершенствование – мне, как ни смешно, кажется менее рациональным, чем тратить те же силы на поиск своих и установления с ними таких отношений, чтобы с ними рядом можно было из танка вылезти или – хуй с ним! – их внутрь пустить, и быть уверенным, что они ни за какие рычаги не дернут без спросу.

Для меня сила не в том, чтобы все время ходить в броне, а в том, чтобы чувствовать, когда ее можно снять. И не бояться этого. А ум и жизненный опыт прилагать не к наращиванию еще одного непробиваемого слоя или усовершенствованию системы наведения, а к тому, чтобы уметь простить себя за то, что изначально привело к появлению брони.

...
У каждого из нас есть что-то (и его немало, и оно серьезное), что мы никак не можем (или не считаем нужным) себе простить. Какие-то косяки. Какие-то ошибки.
Нельзя забывать, нельзя повторять, но прощать себя – необходимо, что бы это ни было. Не простив тех себя, мы обречены их таскать в себе нынешних. А это, в отличие от полученного с их помощью опыта, – ненужный груз, который мешает двигаться быстрее, видеть зорче, нюхать чутче. Четко и по слогам: «На-хуй!»

September 2013

S M T W T F S
1 234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 22nd, 2017 01:24 pm
Powered by Dreamwidth Studios