kshk: (Default)
Антидот

Йофусу

Август трахею сожмет легко,
предупреждая вскрик.
В пальцах его пополам с тоской —
выжимки старых книг.

Где же ты, хитрый торговец сном,
прячешь свой антидот?..
Время застыло на дне глазном,
точно добычу ждет.

Подписей тьма в обходном листе.
Можно бросать балласт.
После пора разбирать постель,
мир под подушку класть.

Скроется день в перестук колес,
даст паровоз гудок…
Поезд безумный летит меж звезд
и отмеряет срок.

Два контролера поют про жизнь,
в такт их сердца стучат.
Но проводник уже недвижим
и не разносит чай.

Может быть, встретятся поезда
где-то над головой.
Счастье берет ледяную дань
с тех, кто еще живой.

7.07.13 г.
kshk: (Default)
Из класса

За буквы зацепишься крепко,
дойдешь до обрыва строки.
Лежишь в маскировочной сетке —
а вдруг на подходе враги.

Из блюза составленный ветер
плотнее вписался в квадрат.
На этой карманной планете
любое движенье — назад.

Ты знаешь, что все повторится —
возможно, не раз и не два.
Полчашки воды на страницу,
по вкусу добавить слова.

Торопится хлипкое лето.
По венам плывут облака.
Промокший кораблик газетный
на мертвых кричит языках.

Июль прогоняет телегу,
почти на исходе глава.
Ты исподволь помнишь о снеге.
Ты знаешь — он вступит в права.

И руки привыкли к пластмассе,
и время на нёбе горчит…
Ты встанешь и выйдешь из класса,
забыв телефон и ключи.

6.07.2013 г.
kshk: (Default)
Болиголов

С той стороны зеркального стекла
печаль моя, возможно, и светла,
но с этой — беспробудно-непроглядна.
Вода в стакане превратилась в ртуть,
ее уже ни выпить, ни вдохнуть,
и — ах, сюрприз! — не превратить обратно.

Все происходит как бы наяву.
Я, несомненно, все еще живу,
вот только из груди сочится кетчуп.
Погашены сигнальные огни.
Бессмысленно виниться и винить.
Поэтому шагай заре навстречу.

Бессонница опять пришлет конвой,
ведь сложно попрощаться с головой,
когда нажрешься правды выше нормы.
Так что от нас осталось, кроме слов?
Гляди — внутри цветет болиголов
и где-то у висков пускает корни.

Не составляя бесполезных смет,
я разливала в чашки теплый свет —
надеялась, что это панацея.
С той стороны мы свидимся еще.
Но ты уже прочитан и прощен,
поскольку это все, что я умею.

13.05.13 г.
kshk: (Default)


В карман бронежилета

…А вот и месяц вышел из тумана,
сверкает ножик призрачный, но острый.
Не надо, Шура, не пилите, бросьте.
Вас ждет нирвана. Или просто ванна.

Садится ночь на телефонный провод
в попытке мертвый алфавит осилить.
Нам всем даны стальные рукокрылья
и отзвук предугаданного слова.

Опять, похоже, не хватает света,
ведь под ключицей лампочка погасла,
но все равно останется прекрасным
мир, спрятанный в карман бронежилета.

День завтрашний насажен на иголку,
и письмена на сигаретных пачках
настолько нечитаемо-прозрачны,
как будто мы останемся надолго.

Здесь все вокруг мучительно-знакомо,
помято неопрятным ледоходом.
Мы превращаемся в вино, а после – в воду,
и нет причины не дойти до дома.

16.04.13 г.
kshk: (Default)


В колонну по три

Прозрачно-серый купол дня
надтреснут точно в середине.
И сквозь тебя, и сквозь меня
проходит неуместный иней.

Апрель явился налегке,
сверяясь с графиком закатов,
не тает жилка на виске
его охранного солдата.

Вне расписанья поезда
привозят странных пассажиров.
Мы так боялись опоздать,
что впопыхах остались живы.

А это значит, повезло,
и можно любоваться видом…
Сквозь запотевшее стекло
не разглядеть, когда же выдох.

Пока в ускоренном просмотре
несутся глянцевые сны,
к нам снег идет в колонну по три
без объявления весны.

01.04.13 г.
kshk: (Default)
На мелованной бумаге

В. Б.

Едет грека через реку –
нету рака. Где же рак?
Заморозил март-калека –
рак не сварится никак.
Забренчала на варгане
бесполезная весна.
Что, убит? Похоже, ранен.
Только наши имена
не напишут на обломках –
слишком уж они просты.
Чуешь, время – в горле комом?
Хочешь чашку красоты?
Тонет желтая подлодка
в старом мусорном ведре.
Гнусно врет метеосводка.
Свет невнятный фонарей
вдруг да выхватит такое –
и с поллитрой не понять.
Вот и просишь о покое,
допивая горечь дня.
Застываешь в полушаге.
Говоришь издалека.
На мелованной бумаге
проступают облака.
Гордо выпрямляешь спину –
«это больше не мое».
Груда бесполезной глины –
даже не утиль-сырье.
Вязнут взгляды в снежной каше.
Погрузился в немоту
глупый голем, не желавший
слово удержать во рту.

20.03.13 г.
kshk: (up)
Кислород

Тишина подъедает знакомый портрет.
Наизнанку надетый пейзаж
(ни тебя, ни меня в нем, естественно, нет)
бойко сдался врагам и в багаж.

Если голос пропал, не пытайся кричать –
все равно получается пшик.
Нам доступно искусство тонуть в мелочах,
прикрываясь обложками книг.

Сколько было потрачено трепетных слов
даже там, где они не нужны.
Человеков ловец, отпускай свой улов –
нам еще далеко до весны.

На подъем тяжелы, на помине легки
(что бы стоило наоборот),
мы сидим, дураки, у издохшей реки,
а по ней ничего не плывет.

Кислород порционный подносят куском –
не теряйся, грызи от души.
Даже колокол этот звонит ни по ком.
Мы уже никуда не спешим.

14.02.13 г.
kshk: (fire)
БЕЛЫЙ ШУМ

Д., увеличивающему процент радости и уменьшающему процент страха.

…и все, что есть у нас, — это радость и страх.
Б. Г.

1.
Только вас и не хватало
для начала карнавала.
Все собрались? Расчудесно.
Пустимся скорее в пляс!
В нашей радостной психушке
очень яркие игрушки,
всяко-разно тили-тесто
и обои вырви глаз.

Бодро вертятся колеса.
У Фортуны нет вопросов.
У Фемиды нет ответов,
но зато есть жернова.
Под рубиновой звездою
в состоянье непокоя
вроде просим мы карету…
Только это все слова.

Дед Мороз — пешком по бровке,
пьяный, злобный и неловкий,
а в мешке всё шебуршится —
там подарочный бардак.
Обними меня за плечи —
так, как ни забавно, легче.
Снег идет такой пушистый,
что не страшно… вроде как.

2.
В опрокинутой тарелке —
рыба, птица, дикий зверь,
драгоценная безделка,
три находки, пять потерь,
факты, слухи, аргументы,
дама треф, семерка, туз,
две бобины киноленты,
сказки, были, мертвый груз,
маски, ожиданье, вера,
шум и ярость, смех и крик,
вся готовность пионера,
Чингачгук и Белый Клык,
гроздья праведного гнева,
пять недолгих вечеров,
быстрый самолет на север,
Будда в сердце, бес в ребро,
чей-то еле видный профиль,
чан прокисшего вранья,
запах утреннего кофе,
мишура и чешуя,
зайка, брошенный хозяйкой,
колобок во рту лисы,
все секреты без утайки,
гладкость взлетной полосы,
безрассудная свобода,
центр смерча, острый край…
Что твоей душе угодно?
Не боишься — выбирай.
Если хочешь — все и сразу.
Крупным оптом, с бодрой песней.
Видишь, все ушли на базу?..
Ну а ты пока воскресни.

+ 11 )
kshk: (Default)


Дагерротип

Все стоят по шею в манне –
лезет в уши, лезет в рот.
В поле нецензурной брани
густо высеян народ.

Спеет, зреет, колосится,
вырастает хоть куда.
Урони перо, жар-птица,
в наш уютненький бардак.

Клетчат плед, шумит дубрава,
томик Блока под рукой.
Вот она, моя держава.
В мире нет другой такой.

Что за бурные поминки.
Что за славные дела.
То березка, то рябина,
воссияли купола.

Стыд колотится под ребра.
Подступает к горлу желчь.
Как же ты ужасно обло,
как твоя невнятна речь.

Все такое золотое
и прекрасней с каждым днем.
Нет ни воли, ни покоя.
Каждый пляшет о своем.

Вспышка слева, вспышка справа…
А с небес дагерротип
смотрит в дырки балаклавы –
нас пытается простить.

29.08.12 г.
kshk: (Default)


Паллиатив

Уходит лето, путаясь в словах,
не попытавшись накачать права –
осталась лишь узбекская черешня.
Над хладным телом Кенни слышен плач,
но не нужны ни гробовщик, ни врач:
ведь он воскреснет – это неизбежно.

Радикулитно встав не с той ноги,
воскликнул инквизитор: «Жанна, жги!» –
и поудобней умостился в кресле.
Со временем размоется строка,
но пелена спадает со зрачка,
и память на запястье ставит крестик.

Ни мира больше нету, ни войны,
явь постепенно проникает в сны
и ставит ограждения под током.
Земля звенит, как рыночный хрусталь,
и падает в небесную эмаль,
чтоб унестись в прекрасное далеко.

Там, где нас нет, – возможно, хорошо,
и распылен волшебный порошок,
и не болит под левою ключицей.
Лекарство не удержится в горсти,
возможно, это все паллиатив…
но разве мы хотели излечиться?

25.07.12 г.
kshk: (Default)


Сторож

Спорим, ума палата – это не слишком много,
если смотреть на номер (ясное дело, шесть)?
Богом быть очень трудно, только вот, слава богу,
даже соблазна нету (кстати, благая весть).

Можешь искать ответы. Можешь гулять с собакой.
Можешь шептать сквозь зубы: «Только бы не война…»
В небе висит горящим необъяснимым знаком
вышедший на орбиту радостный космонавт.

Видишь, раскинув руки, в землю такой влюбленный,
падает в тополиный мягкий липучий пух,
шлет тяготенье к черту вместе с его законом.
Взор космонавта ясен и межпланетно сух.

Город жует пластмассу в яркой цветной обертке.
Скоро настанет лето, будет нам всем жара.
Ну же, давай считаться, кто притворится мертвым –
так, чтоб купились даже мудрые доктора

Время пройдет навылет, в целом, не потревожив,
где-нибудь под ключицей тихо сойдя на нет.
Так что живи, покуда внутренний пьяный сторож
что-то поет невнятно и охраняет свет.

21.05.12 г.
kshk: (Default)
Ключ от всех дверей

В.

Как бы вроде и весна,
вроде как бы птицы с юга,
внутривенный буги-вуги,
зев открытого окна.
Хватит, что ли, тишины?
Ну же, полюбуйся видом.
Впереди – табличка «Выдох»,
а за ней – цветные сны.
Те, кого любили мы,
жёстки и огнеупорны,
прочно застревают в горле
резким привкусом зимы.
Здесь не запад, не восток –
междувременье и мирье.
Рассчитайсь на три-четыре,
на лице рисуй восторг.
Стон промерзших батарей,
безнадежное веселье
от рассвета до постели…
Хочешь ключ от всех дверей?
Посмотри за облака.
Нет ни звезд, ни херувимов,
только пролетают мимо
то Гагарин, то Икар.

16.04.12 г.
kshk: (up)


По расписанию

Дурнем с писаной торбой мимо несется март.
Мы повторяем мантру «этоужевесна».
Дни ложатся в ячейки ровно, что твой клипарт.
Алиса шагает в колодец в надежде коснуться дна
и пролетает землю, стараясь ущучить миг,
в котором все так прекрасно, что даже стареть смешно.
Мы слишком долго глотали опасную смесь из книг –
теперь насквозь пропитались чьей-то чужой виной.
Ночью течет по венам сладкий горячий чай.
Днем в глазах прорастает горечь полынь-травы.
Солнце перегревается. Что уж тут – выключай.
Ну а теперь попробуй просто побыть живым.
Время едва шевелит проколотым языком,
жалостно шепелявит, но нам ведь не до него.
Точно по расписанию падает небосвод.
В новом мире так плоско... И даже почти легко.

22.03.12 г.
kshk: (neva)


Ледяной орнамент

Зачем ты бежишь за мной?
Я вовсе не белый кролик.
Желание ухнуть вниз –
не повод плодить слова.
Отряды уходят в бой,
смеясь над врагом до колик,
крича то «сюрприз-сюрприз!»,
то «бинго!», а то «виват!».

Немного побудь в тепле,
а после – обратно в холод.
Пожалуй, твоя судьба
похожа на «АвтоВАЗ».
На веки пролился клей –
опять не проснуться в школу.
Надрывно зовет труба
в обеденный судный час.

Планеты стянулись в ряд.
Звенит ледяной орнамент.
Красиво лежит больной
в таинственном свете звезд...
И ты отступить бы рад,
но лента Невы за нами
внезапно встает стеной
и в спину втыкает мост.

12.01.12 г.
kshk: (fire)
Ну, собственно, вот... спасибо всем, кто ждал и спрашивал.
Аудио надо? Если да, сделаю на выходных.


УПИВАЕМАЯ ЧАША

Oh, when the saints go marching in
Lord, how I want to be in that number…
Американское народное

Я помню то, что было показано мне –
белый город на далеком холме…
Б. Г.

Гайдар шагает впереди!
Н. Добронравов

1.
В горле хлюпнет кока-кола,
пузырьками брызнет в нос.
Чуешь кожей этот холод?
Значит, снова началось.
Обмотавшись мишурою,
патронташ поверх надев,
новогодние герои
тянут бодренький припев.
Распродажей – по сусалам!
Скидкой – смачно по мордам!
С головой под одеяло,
чтоб не слышать шум и гам.
Заховаться. Затаиться.
Притвориться. Замереть.
Держишь время на ресницах –
так бывает в декабре.
Озираешься пугливо.
Льешь на раны майонез.
Отбегаешь птицей киви.
Это праздник, вот те крест!
Не жалея, ставишь прочерк
в длинном списке кораблей.
С каждым годом день – короче,
ночь – бессонней и длинней.
Упиваемая чаша
скоро опустеет, блин.
Всех святых на долгом марше
засыпает нафталин.

2.
Хорош и в профиль, и анфас
идет к тебе январь.
Звучит, как будто легкий джаз.
Звенят его слова.

Внимай ему и на язык
снежинку излови.
Ты к году старому привык,
но он сплясал свой твист.

Точнее даже, отплясал –
теперь ему кирдык.
Лежит под грудой одеял
и ждет стакан воды.

Вода не падает с небес,
стакан покуда пуст.
Поспорь с собой на интерес –
важнейшее из чувств.

Спустись к загадочной реке,
нырни в ее изгиб.
Плыви, как будто все ОК
(лишь в легких – странный хрип).

Плыви, как будто все давно
задумал наперед.
Иди войной. Проснись весной.
Потом – наоборот.

Плыви неведомо куда,
пытаясь не застыть.
А над тобой – полметра льда…
И тонны пустоты.

+ 11 )
kshk: (smotret')


Узелковое письмо

Ты на ладони построил дом,
там на дворе – трава…
Станут неслышно ходить кругом
дивные существа.

Станут кружиться и говорить
о красоте вещей,
и выгрызать у тебя внутри
сто ледяных пещер.

Что в узелковом письме писал –
выруби топором.
Вьется веревочка в небеса,
тянется под ребром.

Мир развернет тебя за плечо,
дескать, «привет, чувак!»
Ты продолжаешь быть ни при чем,
ловко играть в слова.

Длится запутанный сон во сне.
Ты – всех живых живей.
Так отпусти же людей во мне.
Пусть их идут наверх.

10.08.11 г.
kshk: (smotret')


Узелковое письмо

Ты на ладони построил дом,
там на дворе – трава…
Станут неслышно ходить кругом
дивные существа.

Станут кружиться и говорить
о красоте вещей,
и выгрызать у тебя внутри
сто ледяных пещер.

Что в узелковом письме писал –
выруби топором.
Вьется веревочка в небеса,
тянется под ребром.

Мир развернет тебя за плечо,
дескать, «привет, чувак!»
Ты продолжаешь быть ни при чем,
ловко играть в слова.

Длится запутанный сон во сне.
Ты – всех живых живей.
Так отпусти же людей во мне.
Пусть их идут наверх.

10.08.11 г.
kshk: (smotret')


Длинное замыкание

Д.

Раз не успел за клубочком – пойдешь в размен.
А на том месте, где кто-то тебя любил, –
только мусорный ветер дует, тоска и тлен.
Не пустыня даже – муторный Сайлент Хилл.
Пролетает время, боком едва задев,
не покусает, разве что обожжет,
говорит не с нами, тихо и нараспев.
Первый всадник – с волынкой, второй – с ножом,
а последний – со словом наперевес,
и оживают хором все мертвые языки.
Если услышишь слово – только сейчас и здесь.
Если узнаешь в лицо – не пробуй кормить с руки.
Так что садись за парту, зубри урок
и в «что-то есть» превращай «ничего здесь нет».
Чувствуешь, где-то в небе пускают ток?
Длинное замыкание. Значит, да будет свет.

24.07.11 г.
kshk: (smotret')


Длинное замыкание

Д.

Раз не успел за клубочком – пойдешь в размен.
А на том месте, где кто-то тебя любил, –
только мусорный ветер дует, тоска и тлен.
Не пустыня даже – муторный Сайлент Хилл.
Пролетает время, боком едва задев,
не покусает, разве что обожжет,
говорит не с нами, тихо и нараспев.
Первый всадник – с волынкой, второй – с ножом,
а последний – со словом наперевес,
и оживают хором все мертвые языки.
Если услышишь слово – только сейчас и здесь.
Если узнаешь в лицо – не пробуй кормить с руки.
Так что садись за парту, зубри урок
и в «что-то есть» превращай «ничего здесь нет».
Чувствуешь, где-то в небе пускают ток?
Длинное замыкание. Значит, да будет свет.

24.07.11 г.
kshk: (smotret')


Блэкаут

Как пылинки танцуют в луче – посмотри.
В понедельник случился блэкаут внутри.
У тебя под ключицей – большая дыра,
сквозь которую видно, что было вчера.
У тебя по ладони прошел эшелон,
уезжающий в сторону лучших времен.
Вдалеке, где глаза открывает январь,
улетает на юг отрывной календарь.
Все листки равномерно легли на крыло.
Утешайся – хоть с этим тебе повезло.
Положи под язык «почему?» и «зачем?».
Усыхает гортань, и рождается мем.
В перекопанном сквере сидишь на скамье,
в пальцах комкаешь тупо приветы семье,
наблюдаешь за разностью температур.
Погоняет упряжку усталый каюр.
Он несется со скоростью V под откос.
По щеке проползает расплавленный воск.
Наших смутных времен остается в обрез.
Дивный голос поет про возможность чудес.
Ты на пару минут притворился ничем.
Посмотри, как танцуют пылинки в луче.

21.06.11 г.

September 2013

S M T W T F S
1 234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 04:52 am
Powered by Dreamwidth Studios